Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
21:49 

ДИКОВИННОЕ ДИВО

Кленуша
Мышьяк Арсений
Я тут рассказывала подруге, какая Конни Уиллис классная (разрекламировав заодно ее рассказ "Даже у королевы"), в основном цитируя речи — эту и парочку других. Что было дальше, вы и сами представляете...:-D Собственно, речь эта о том, как важны для нас книги – все, и большие, и малые. Даже если вам неинтересна Конни Уиллис (и даже если вы не заинтересуетесь ей после этой речи), просто имейте в виду – здесь можно найти просто невероятное число отсылок к лучшим англоязычным фантастическим рассказам. За сим откланиваюсь.

РЕЧЬ ПОЧЕТНОГО ГОСТЯ ВОРЛДКОНА 2006
(17 августа 2006 года)
Конни Уиллис
ДИКОВИННОЕ ДИВО:
О КНИГАХ, НФ И МОЕЙ ЖИЗНИ СРЕДИ НИХ
Перевод: Кленуша


Нет ничего замечательнее в роли почетного гостя на Ворлдконе,
чем получить возможность поблагодарить всех тех,
кто помог мне стать писательницей:
например, мою учительницу из средней школы, миссис Вернер,
которая читала нам вслух
"Воробьят" Румер Годден
и тем самым познакомила меня с Лондонским блицем,
и мою учительницу английского из старших классов,
миссис Хуаниту Джонс,
которая поощряла мою страсть к писательству,
хотя в работах моих не было и грана таланта,
а я заставила ее прочесть историю собственного сочинения
о моей встрече с Джорджем Махарисом из сериала "Шоссе 66",
в которой имелись такие бессмертные строки, как
"Его лицо осветилось улыбкой, словно праздничный торт".
А еще в нем была героиня, которая умудрилась врезаться в дерево,
разъезжая по Манхэттену —
в то самое, из "Дерево растет в Бруклине".


Кроме того, здесь мне дали шанс поблагодарить всех тех,
кто помогал мне продолжать писать все эти годы:
— многострадального секретаря Лауру Льюис
— и еще более многострадальных родных
— творящих чудеса агентов: Патрика Делагута, Ральфа Вичинанца и Винса Джерардиса
— невероятно терпеливых редакторов Энн Гроель,
Шейлу Уильямс,
и Гарднера Дозуа,
— НЕВЕРОЯТНО терпеливых читателей
— и моих друзей,
моих боевых товарищей с передовой,
не позволявших мне пасть духом
и не раз отговаривавших меня от дезертирства.
Всеми счастливыми воспоминаниями о НФ я обязана вам, ребята —
— как всю ночь напролет после первого банкета в честь вручения "Небьюлы" болтала с Джоном Кэселом и Джимом Келли,
ела печенье в шоколадной крошкой и красные фисташки,
краска от которых еще несколько недель не сходила с ладоней
— как сидела на семинарах бок о бок с Эдом Брайантом,
Синтией Фелис,
Майком Томаном
и Джорджем Р.Р. Мартином
— как ехала в Порталес, чтобы повидаться с Джеком Уильямсоном,
Чарли Брауном,
Скоттом Эдельманом
и Уолтером Йоном Уильямсом
— как сплетничала с Нэнси Кресс,
Эллен Датлоу
и Эйлин Ганн
— как смеялась над шуткой
Майкла Кассутта,
Эйлин Ганн
или Говарда Уолдропа
— а однажды так хохотала над какой-то шуткой Гарднера Дозуа, что салат-латук попал мне в нос, и я буквально чуть не умерла от смеха.
Знайте, что вы самые умные, веселые и хорошие люди на свете, и без вас я не продержалась бы в научной фантастике и пяти минут.

Но самое главное,
я хотела бы поблагодарить
Роберта Хайнлайна,
Луизу Мэй Олкотт,
Кит Рид,
Деймона Раньона,
Сигрид Унсет,
Теодора Старджона,
Агату Кристи,
Джерома К. Джерома,
Дафну дю Морье,
Филипа К. Дика,
Румер Годден,
Люси Мод Монтгомери,
Рэя Брэдбери,
Ширли Джексон,
Боба Шоу,
Джеймса Хэрриота,
Милдред Клингермен,
П. Г. Вудхауса,
Дороти Сэйерс,
Дэниела Киза,
Дж. Р. Р. Толкина,
Джудит Меррил,
Чарльза Уильямса
и Уильяма Шекспир.

Что подводит меня к теме сегодняшней речи.
Почетному гостю положено рассуждать на важные темы —
о глобальном потеплении,
наступающей сингулярности,
космических путешествиях
или о более жестких приговорах для условно осужденных.
В крайнем случае о мире во всем мире.

Но я хотела бы поговорить на очень личную тему.
Я хочу рассказать о книгах и о том, что они значат для меня.
А значат они для меня абсолютно всё.
Книгам я обязана профессией, жизнью и даже семьей.
И я не шучу.
Возможно, вы не знаете об этом, но я вышла замуж только потому, что прочла одну книгу.
И нет, это был не сборник стихов о любви.
И НЕТ, это была не "Лолита".
Я вышла замуж из-за "Властелина колец".
Цитируя Кипа Рассела из "Будет скафандр — будут и путешествия", "дело было так".
В тот раз я отправлялась в Коннектикут
с единственной целью — порвать со своим парнем,
и чтобы скоротать время в полете, купила эту трилогию в мягких обложках.
К тому времени, как самолет сел в Нью-Хейвене,
я так перепугалась за Фродо с Сэмом,
что тут же накинулась на своего парня: "Это кошмар какой-то, они пытаются пробраться в Мордор,
их преследуют назгулы, а я совсем не доверяю Голлуму, и..."
— и совсем забыла с ним порвать.
А вчера мы отпраздновали тридцать девять лет со дня нашей свадьбы.
Именем своей дочери я тоже обязана книге. Мы назвали ее в честь доброй дочери из "Короля Лира",
и она, без сомнения, достойна этого имени.

Всеми своими книгами я также обязана книгам.
Они научили меня писать.
Агата Кристи научила меня выстраивать сюжет,
Мэри Стюарт — нагнетать интригу,
Хайнлайн научил диалогам,
П. Г. Вудхаус комедии,
Шекспир иронии,
а Филип К. Дик — выбивать почву из-под ног читателя.
Книги дали мне множество дельных советов по самым разнообразным поводам:
от следования правилам —
Сомерсет Моэм заметил, что есть всего три правила написания романов, но, к несчастью, никто их не знает, —
до глупых вопросов, которые люди задают писателям —
"Господи! Вон та ужасная женщина – Мюриэл Кэмпшотт, и она направляется прямо к Гарриет с явным намерением возобновить знакомство. Кэмпшотт всегда глупо улыбалась. Она и сейчас глупо улыбается. [...] Сейчас скажет: “Как вы придумываете свои сюжеты?” Именно это она и сказала, черт ее побери."
И о том, как справляться с нападками издателей — и собственных читателей, — диктующих свои пожелания по поводу новой книги:
"Остается лишь писать то, что мне хотелось бы написать, — говорила Дороти Сэйерс, — и надеяться на лучшее",
а также с ощущением, что ты совершил ужаснейшую ошибку, выбрав эту профессию:
"Мне потребовалось пятнадцать лет, чтобы понять, что у меня нет никакого писательского таланта, —
сказал мне Роберт Бенчли, — но бросить писать я уже не мог — к тому времени я был слишком знаменит".
Они даже показали мне, о чем и как нужно писать.
Впервые попав в Англию,
я вспомнила ту книгу о Лондонском блице, что в восьмом классе
читала нам миссис Вернер,
и потому пошла в Собор Святого Павла,
где нашла пожарную охрану, оксфордских историков, путешествующих во времени,
и дело всей своей жизни.
А еще они научили меня, что значит быть писателем.
Уильям Батлер Йейтс сказал однажды: "Призвание сказителей — напоминать нам, каким бы могло быть человечество, когда бы страх, слабоволие и законы природы не путались у него под ногами".
А еще книги...

Но впрочем, я зря так спешу.
Позвольте начать с начала.
Я полюбила книги с первого взгляда, когда еще даже не умела читать.
Но едва научившись, я стала глотать все,
что только успевала прибрать к своим чумазым ручонкам.
В те времена детям до восьми лет не разрешали заводить читательский билет
(о темные, невежественные века),
но и после того запрещалось брать с собой больше трех книг за раз
(воистину темные и невежественные века!)
Получив наконец читательский билет,
я взяла три книги Фрэнка Баума о стране Оз.
Рита Мэй Браун сказала: "Моя жизнь началась, когда я получила читательский билет."
И моя тоже.
Той ночью я прочла все три книги о стране Оз,
вернула их в библиотеку на следующий день
и взяла три новых.
Затем я прочла все остальные книги о стране Оз,
все книги про магазинчик Мейды,
все книги про Элси Динсмор –
наверное, худшее из всего, что когда-либо было написано на свете, –
все книги о Бетси, Тейси и Тиб,
а еще Синюю, Зеленую, Желтую, Красную и Фиолетовую книги сказок.
В моей семье больше никто не любил читать,
и мне постоянно пеняли, что я "опять уткнулась в книгу",
и предлагали "поиграть на улице" –
хотя этот совет никоим образом не мог на меня повлиять,
потому что я просто выходила на улицу и читала там
все книги про Энн из Зелёных Крыш,
все романы о Нэнси Дрю,
все повести о Планете Грибов,
а еще "Алису в Стране Чудес",
"Маленькую принцессу",
"Кресса Делагантли"
и "Детей воды".

В шестом классе
я прочла "Маленьких женщин"
и решила, что хочу стать писательницей, как Джо Марч.

А в седьмом классе
я прочла "Дерево растет в Бруклине"
и решила прочесть все книги в библиотеке, от А до Я,
как Фрэнси.

В восьмом классе
миссис Вернер, наша учительница, прочла нам
"Воробьят" Румер Годден, роман о сироте, посадившей целый сад на месте разбомбленной церкви, и я влюбилась в Лондонский блиц.

А потом, в тринадцать лет,
я прочла "Будет скафандр — будут и путешествия"
и пропала.

А дело было так.
Мне было тринадцать,
я расставляла книги по полкам в школьной библиотеке
и взяла желтую книгу — до сих пор ее помню —
с парнем в скафандре на обложке.
Книга называлась "Будет скафандр — будут и путешествия",
я открыла ее и прочитала:
"В общем, достался мне скафандр.
А дело было так.
— Пап,— сказал я.— Я хочу на Луну.
— Пожалуйста,— ответил он и снова уткнулся в книгу.
Он читал "Трое в лодке, не считая собаки" Джерома К. Джерома, которую, по-моему, знал уже наизусть.
— Слушай, пап, я же всерьез."

В конце "Звездных войн" есть одна сцена.
Звезда Смерти готова уничтожить планету,
а у Люка Скайуокера остается последний шанс ей помешать.
Принцесса Лея, оставшаяся в штабе,
напряженно следит за битвой.
Все остальные пилоты мертвы или выведены из строя,
Дарт Вейдер висит на хвосте Люка и готов его сбить.
И вдруг, словно гром среди ясного неба,
на сцену вылетает Хан Соло,
отбрасывает Дарта Вейдера
и говорит:
"Дорога чистая! Скорее взрывай эту штуку, и домой."
Услышав это,
принцесса Лея не отрывает взгляда от карты,
она даже не улыбается,
но моя дочь, которой тогда было восемь лет,
наклонилась ко мне и сказала: "Смотри, мам, а он ее зацепил".
И та желтая книга, "Будет скафандр — будут и путешествия",
с ее первыми строками
точно так же зацепила меня.

Я проглотила ее, а потом —
оторвавшись только ради знакомства с "Трое в лодке" —
прочитала "Гражданина Галактики",
"Время для звезд"
"Звёздного зверя",
"Двойную звезду",
"Тоннель в небе",
"Дверь в лето"
и все остальные книги Хайнлайна.
А потом я открыла для себя Азимова,
Кларка,
"Марсианские хроники"
и "Страсти по Лейбовицу",
а затем — боже мой! —
я узнала о сборниках "Лучшее за год",
и мир взорвался передо мною ослепительными перспективами.
Здесь бок о бок были собраны самые выдающиеся рассказы,
новеллы,
повести
и поэмы:
"Лучшее время года",
"Паника нулевого года",
"Человек, потерявший море",
"У меня нет рта, а я хочу кричать",
"Цветы для Элджернона",
и "Хьюстон, Хьюстон, вы нас слышите?";
рассказы Кит Рид,
Уильяма Тенна,
Джеймса Блиша,
Фредерика Брауна,
Зенны Хендерсон
и Филипа К. Дика,
все в одной книге:
кошмарное будущее,
высокотехнологичное будущее,
поразительные Шангри-Ла,
странные дальние планеты,
инопланетяне,
путешествия во времени,
роботы,
единороги,
чудовища,
трагедии,
приключения,
фэнтези,
романтика,
комедии,
ужасы,
"Поверхностное натяжение",
"Вечерняя примула",
"Миллионный день",
"Продолжение на следующем камне",
"Как мы ездили смотреть конец света",
"Стылый полёт"
и "Один обыкновенный день с арахисом" –
рассказы, занимающие всего несколько страниц,
несколько тысяч слов,
которые перевернут тебя и вывернут наизнанку,
позволят взглянуть на мир,
на вселенную,
с совершенно новой точки зрения,
рассмешат,
заставят задуматься,
разобьют сердце.

Меня не просто зацепило.
Я была заворожена.
Я лишилась дара речи от изумления,
точно Кип с Крошкой, взирающие на собственную галактику, Млечный Путь, из Магелланова Облака,
точно два бродяги из "Диковинного дива" Рэя Брэдбери, любующиеся прекрасным городом в воздухе.
И я поняла, что хочу провести остаток жизни, читая книги.
И создавая их.

Я забросила чтение библиотечного содержимого от А до Я
и стала читать все книги подряд,
на корешке которых имелся значок маленького атома и ракеты.
Прежний план я забросила,
добравшись только до буквы "Д",
но, как оказалось,
это было к лучшему.
Потому что когда мне исполнилось двенадцать,
внезапно умерла моя мама,
весь мой мир затрещал по швам,
и мне оказалось не к кому обратиться, кроме как к книгам.

Они спасли мне жизнь.
Знаю, знаю, о чем вы думаете:
будто я убегала в книги от реальности.
Несомненно, книги и в самом деле могут стать прибежищем от невзгод и отчаяния —
как говорил Ли Хант: "Я ищу убежища в книгах в равной степени от тоски и от ненастной погоды".
В особенности я запомнила ночь в больнице,
которую провела у постели пятилетней дочери
в ожидании результатов исследований, чтобы узнать, аппендицит это
или что похуже,
цепляясь за роман "О всех созданиях, больших и малых" Джеймса Хэрриота,
словно это был спасательный круг.
Во время Лондонского блица
в самодельных библиотеках, которые устраивались в метро,
наибольшей популярностью пользовались романы Агаты Кристи,
где убийцу всегда находили и наказывали,
справедливость торжествовала,
а мир жил по разумным законам.
И в моменты тревоги и беспокойства я тоже перечитываю Агату Кристи.
И Мэри Стюарт.
А еще книги Леноры Маттингли Вебер о Бини Малоун.
Книги помогают пережить
долгие ночи и долгие поездки,
ожидание телефонного звонка,
приговора судьи,
диагноза врача;
они не дают мыслям бегать по кругу, точно белкам в колесе,
и ты забываешь собственные заботы, погружаясь в заботы
Кипа и Крошки,
Фродо,
Виолы,
Гарри,
Чарли,
Гека.

Но когда умерла моя мама, мне не требовалось убежище.
Мне нужна была правда.
Но никто не хотел мне ее сказать.
Вместо этого меня кормили сентенциями вроде
"У всего на свете есть свои причины",
"И это переживешь" или
"Господь посылает нам испытаний не больше, чем мы можем вынести".
Ложь, одна лишь ложь.
Помню, как тетя глубокомысленно заметила: "Лучшие умирают молодыми..." —
прямо скажем, такой комментарий не особенно побуждает хорошо себя вести, —
а кто-то еще сказал мне: "Все это часть Божьего замысла".
И помню, как подумала тогда, хотя мне было всего двенадцать:
"Что за придурок этот ваш Господь?"
Да даже я сумела бы придумать замысел получше этого.
И худшая ложь из всех — "Всё к лучшему".
Мне лгали все — родственники, священники, друзья.
И то, что я дошла только до буквы "Д", обернулось к лучшему, потому что
Марджери Эллингем,
"Смерть в семье" Джеймса Эйджи,
"Тихий уголок" Питера Бигла
и "Кровь ягненка" Питера де Фриза сказали мне правду.
"Время не лечит", – сказал Питер де Фриз.
А Марджери Эллингем сказала: "Мы скорбим не для того, чтобы забыть. Мы скорбим, чтобы отпустить. Все ниточки, вплоть до самых незначительных, должны быть развязаны одна за другой, а из узла должно высвободиться и усвоиться нечто неизменное и ценное."
А затем, когда годом позже я открыла для себя научную фантастику,
Роберт Шекли сказал:
"Никогда не пытайтесь разобраться, почему что-то случилось, а что-то нет. Не спрашивайте и не воображайте, что объяснение существует. Дошло?"
А "Свет минувших дней" Боба Шоу,
"Снег" Джона Краули
и Том Годвин
научили меня всему, что я знаю о смерти,
памяти
и неумолимых уравнениях.

Но в этих книгах нашлись и обнадеживающие послания.
Торнтон Уайлдер сказал: "Есть земля живых и земля мертвых, и мост между ними — любовь, единственный смысл, единственное спасение".
А Дороти в "Лоскутушке из страны Оз" посоветовала: "Не сдавайся... Никто не знает, что нас ждет впереди."
"Если вы будете искать истину, — писал К. С. Льюис, — то, возможно, в конце концов обретете и покой; а если все ваши поиски направлены на покой, вы не найдете ни его, ни истины. Все, что вы найдете, — это пустые речи да помышления, которые будут вам казаться истиной в начале пути, в конце же его вас ждет безнадежное отчаяние."

Я нашла то, что искала,
в чем нуждалась,
чего желала,
что полюбила
в книгах,
когда нигде больше я этого найти не могла.
Фрэнси, общественная библиотека и книги спасли мне жизнь.
И научили меня самому важному из того, чему призваны учить книги.
"Вам кажется, будто ваша боль и ваше горе единственные в своем роде, — сказал Джеймс Болдуин, — но потом вы беретесь за книгу. Они [книги] показали мне, что именно самые мучительные переживания связывают меня со всеми, кто живет или когда-либо жил на этом свете."
А рассказчик в фильме "Матильда сказал об этом даже лучше:
"Матильда росла, читая книги, и ее взрастили голоса разных писателей, выпустивших свои книги в свет, как птиц на волю. Эти книги передали ей обнадеживающее и успокаивающее послание: "Ты не одинока".

Я рассказала вам, как влюбилась в книги
в тот день, когда получила читательский билет,
в тот день, когда открыла "Будет скафандр — будут и путешествия" и прочла первую страницу,
в тот день, когда открыла сборники "Лучшее за год",
но я не просто влюбилась в книги,
не просто влюбилась в научную фантастику.
Книги не просто были здесь, когда я нуждалась в них.
Нет, открыв их для себя,
вместе с тем я точно так же,
как один из Людей Зенны Хендерсон,
как гадкий утенок,
как Энн из Зеленых Крыш
или как Гарри Поттер,
обрела свою истинную семью,
"родственные души", как называла их Энн,
братьев по духу.
И обретя их,
я впервые осознала,
точно Озма, освободившаяся от проклятия ведьмы,
точно Декард из "Мечтают ли андроиды об электроовцах?"
точно Бетти, Джемми и Валанси,
кто я на самом деле такая.

Я убежала,
но вовсе не из реального мира.
Я вырвалась из заточения.
Я вернулась домой.
Словно в сказке.
И жила потом долго и счастливо.

Книги удивительны.
А те, кто считают их побегом от реальности,
или ерундой, в которую ты уткнулся, вместо того,
чтобы пойти поиграть на улице,
или просто способом забыться,
или развлечением,
или пустой тратой времени –
что ж, они неправы.

Книги – самое важное,
самое могущественное
и самое прекрасное
из творений человечества.
Когда Кип и Крошка оказались на суде против Земли,
и попытались защитить ее от обвинений
и, следовательно, уничтожения, Кип спросил:
"Читали ли вы нашу поэзию?"
И можно ли подумать о лучшем способе защиты?

Книги могут протянуться сквозь пространство,
время,
языковые и культурные различия,
им не страшны
ни обычаи,
ни гендерные
или возрастные различия,
ни даже сама смерть.

Они говорят с людьми, которых никогда не встречали,
которые даже еще не родились, когда те были написаны,
и помогают им,
советуют,
поддерживают
и утешают.
Обращаясь к словам Кларенса Дэя младшего:
"Мир книг – самое выдающееся творение человека.
Ничто иное из построенного им не выстоит против вечности.
Памятники разрушаются,
народы вымирают;
цивилизации стареют и исчезают;
и после темных веков
приходят новые люди и начинают все снова.
Но в мире книг
есть тома, что пережили уже несколько таких циклов,
и при этом они все так же юны,
так же свежи, как в тот день, что были написаны,
все так же взывают к людским сердцам, рассказывая о сердцах людей, погребенных много веков тому назад."

Они и есть диковинное диво.

Я не встречалась с Луизой Мэй Олкотт,
Робертом Хайнлайном,
с Румер Годден, Фрэнком Баумом или Филипом К. Диком,
с Торнтоном Уайлдером или с преподобным отцом Мэтьюсом из Собора Святого Павла,
но они нашли меня
сквозь время,
сквозь пространство,
и заговорили со мной,
они ободряли меня,
вдохновляли меня,
научили всему, что я знаю.
Спасли мне жизнь.
И наполнили ее чудом.

Я просто хочу поблагодарить вас.

@темы: эти невероятные люди, перевод, books, CW

URL
Комментарии
2016-11-10 в 23:12 

craftornament
электромагнитное поле Максвелла несется сквозь тьму в ваши глаза со скоростью 299792458 метров в секунду
Кленуша, спасибо :buddy:

Как раз накануне читала "Много шума" и умилялась.

2016-11-11 в 13:53 

Кленуша
Мышьяк Арсений
craftornament, пжалста)

На "Много шума из [вырезано цензурой]" я тоже умилялась) А еще недавно прочитала у нее повесть "Неразведанная территория" — там много интересного по поводу политкорректности и гендера между строк читается. Все хочу о ней написать, но не знаю с какой стороны подойти. Только ради чистоты эксперимента лучше читать в оригинале, а то в переводе некоторые неочевидные в английском вещи сразу бросаются в глаза.

URL
2016-11-11 в 18:54 

craftornament
электромагнитное поле Максвелла несется сквозь тьму в ваши глаза со скоростью 299792458 метров в секунду
Кленуша, в "Много шума" мне только вот что показалось странным: когда одна из учениц протестует против Шекспира, она приносит длинный список претензий, в том числе, к словам, которые могут быть истолкованы, с ее точки зрения, двояко. Я вот думаю: такие слова простым компьютерным поиском не найдешь, надо читать, значит, Шекспира она все же прочитала, а если она все же читает, то чего ж такая неграмотная, ошибки в каждом втором слове делает :susp: Но все равно прекрасный рассказ в пику всяким там оскорбленным чувствами.
Все хочу о ней написать, но не знаю с какой стороны подойти.
Напиши! Мне про политкорректность очень интересно, а я Blackout едва-едва начала, и до чего-нибудь еще доберусь нескоро.

2016-11-11 в 19:09 

Кленуша
Мышьяк Арсений
craftornament, кстати да, странно. Но вообще всякое бывает, и читаемые раз в год пьесы Шекспира не обязательно приводят к развитию "врожденной" грамотности) Хотя учитывая, какая девушка активистка, вряд ли ее годовой список ограничивался "Гамлетом")

Попробовала написать. Потому что повесть безумно хороша, на мой взгляд.

А что это тебя сразу на Blackout занесло?

URL
2016-11-11 в 19:55 

craftornament
электромагнитное поле Максвелла несется сквозь тьму в ваши глаза со скоростью 299792458 метров в секунду
Кленуша, Попробовала написать. Потому что повесть безумно хороша, на мой взгляд.
Спасибо) Поскачу читать.
А что это тебя сразу на Blackout занесло?
Методом научного тыка)

2016-11-11 в 22:29 

Кленуша
Мышьяк Арсений
craftornament, ты только не забывай, что Blackout не отдельный том, а просто первая часть одного двухтомника Blackout/All Clear. Зато это такой классный экскурс в историю Англии времен Второй мировой — там и Дюнкерк, и Блетчли-парк, и дезинформационные операции, и блиц. И классные герои, несмотря на некоторую картонность. Чего-то самой перечитать захотелось)

URL
   

BitterSleep

главная